Главное меню

Учебник по истории Грузии - ГЛАВА III.Формирование грузинской буржуазной нации и расширение национально освободительного движения. Деятельность шестидесятников (тергдалеулни) Версия для печати E-mail
Автор Вебмастер   
Суббота, 26 Декабрь 2009 00:18

§ 1. ФОРМИРОВАНИЕ ГРУЗИНСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ НАЦИИ

 

ПРОЦЕСС ФОРМИРОВАНИЯ ГРУЗИНСКОЙ НАЦИИ. Результатом распада феодально-крепостнического хозяйства и победы буржуазного строя явилось формирование грузинской буржуазной нации, возрождение и дальнейшее развитие культуры грузинского народа.

Марксизм учит, что нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, общности территории, общности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры.

На ранней ступени развития человечества, даже в эпоху развитого феодального строя, наций не существовало. Возникновение наций связано с определенной исторической эпохой, а именно — с эпохой развивающегося капитализма. Однако элементы нации — язык, территория, общность культуры и т.д. возникли не сразу, а создавались постепенно, в течение длительного времени, еще в докапиталистический период. Но в то время эти элементы не могла создать нации, так как не созрели еще соответствующие условия для образования нации.

Полностью эти условия создались лишь в период развития капитализма. Поэтому процесс распада феодального строя и развития капиталистического одновременно являлся и процессом формирования наций. Так формировались такие крупные современные буржуазные нации, как, например, французская, английская, немецкая, итальянская и другие. До победы Советской власти в России буржуазными нациями были русская, украинская, белорусская, грузинская и другие нации, входившие в состав Российской империи.

Формирование грузинской нации является длительным историческим процессом. Такие элементы грузинской нации как единый язык и общая территория, а также общность культуры имелись в Грузии задолго до зарождения капитализма. Однако в до капиталистический период этих  элементов было недостаточно для формирования нации. В период феодализма для этого не существовало некоторых весьма важных условий. Грузия была раздроблена на отдельные царства и независимые владетельные княжества и не имела ни национального рынка, ни таких экономических центров, которые могли бы положить конец хозяйственной разобщенности и объединить Грузию в единое национальное целое.

Грузинский язык, единственный среди иберо-кавказских языков, еще в древности имел свою письменность и с давних времен занимал главенствующее положение среди грузинских и родственных им племен. Уже в VIII в. нашей эры грузинский язык считался государственным языком не только в Восточной Грузии (в Картлийском царстве), но также и в Западной Грузии (в Абхазском царстве), несмотря на то, что в то время  Западная Грузия политически не зависела от Картлийского царства. Позднее, в X в., грузинский язык получает распространение и на Северном Кавказе. В XII в. наступил новый этап в развитии грузинского языка. Начал борьбу за его народность Шота Руставели. Но в дальнейшем развитие общественной жизни было надолго задержано непрерывными вражескими вторжениями, что не могло не отразиться на развитии языка.

Потребовалась многовековая борьба передовых сынов Грузии для того, чтобы литературный язык превратился в подлинно народный язык, общий для всей Грузии.

Такую же длительную историю имеет и территориальная общность грузинского народа. Грузинские племена с древнейших времен проживали приблизительно на той самой территории, которую и поныне занимает грузинский народ. В Грузии, еще задолго до образования феодальных политических объединений — царств и самтавро, существовало сознание общности той территории, которая была заселена грузинскими племенами. Историки Картлийского царства не ограничивались изложением истории одной лишь Восточной Грузии и в своих трудах излагали события, имевшие место во всех землях, населенных грузинами. Территориальная общность, а следовательно и сознание этой общности, достигли в Грузии особенно высокого уровня в XI -XIII вв. В период расцвета грузинского феодального государства, когда Грузия была едина не только территориально, но и политически. Именно в это время возникло название «Сакартвело», ставшее именем общей родины грузинского народа. В позднефеодальный период, когда для грузинского народа наступили тяжелые времена и в результате ряда исторических событий Грузия вновь оказалась раздробленной на отдельные царства и княжества создание территориальной общности, хотя и ослабло, но все же продолжало существовать. Передовые представители грузинского народа во все времена неустанно боролись за объединение и восстановление территориальной целостности Грузии. В 1790 году, с  одной стороны — царь Картли и Кахети Ираклий II , а с другой — царь Имерети Соломон II, мтавар Мегрелии Григол Дадиани и мтавар Гурии Симон Гуриели заключили между собой «утвержденный царями и мтаварами Иверии»[1] союзный договор, в котором отчетливо проявилось сознание общности грузинской территории. Однако в тогдашней Грузии еще не существовало ни хозяйственно-экономических, ни политических условий, которые были необходимы для объединения всей грузинской территории.

Лишь интенсивное развитие производительных сил и подъем всей экономической жизни могли ликвидировать хозяйственную и политическую раздробленность Грузии, объединить ее в единое национальной целое. Ясно, что общность экономической жизни грузинского народа не могла возникнуть сразу. Еще в XII-XIII вв. в период расцвета государственной и экономической мощи  феодальной Грузии в результате развития общественного разделения труда, в Грузии стали быстро развиваться торговля и ремесла, возникли новые города и, таким образом, создавались условия для зарождения и развития в недрах феодализма капиталистических отношений. Однако в последующий период, в результате многочисленных опустошительных нашествий внешних врагов, экономическая жизнь Грузии пришла в упадок, что и привело в XV в. к распаду единого грузинского государства на отдельные царства и княжества. Начиная с этого времени и на протяжении длительного периода Грузия находилась в очень неблагоприятных  для нормального развития условиях. Несмотря  на это, производительные силы страны оказались весьма жизнеспособными как только в той или иной провинции Грузии на более или менее длительное время воцарился мир, сразу же наступило оживление экономической жизни. Так обстояло дело в Кахети в XVI в, в Картли в XVII в., а в более широком масштабе в Картли-Кахети и в Имерети в XVIII веке. Однако враждебное окружение мусульманских стран и их отрицательное влияние на культурную и экономическую жизнь страны привели к тому, что Грузия не смогла собственными силами должным образом обеспечить дальнейшее значительное развитие производительных сил. Эта возможность создалась лишь после присоединения Грузии к России.

В первой половине XIX в. Грузия с помощью России освободилась от губительного влияния Ирана и Турции. Прекратились вековые изнурительные войны, угон пленных в рабство и набеги горцев. Грузинский народ вернул себе значительную часть ранее отторгнутых турками земель. Он получил возможность вернуться к мирному труду и приступить к экономическому возрождению страны. Отживший свой век феодально-помещичий строй к тому времени стал быстро распадаться. Однако за другими упразднялись феодальные владетельные княжества, рушились экономические и политические барьеры между отдельными провинциями Грузии, развивалась торговля.

ЗАВЕРШЕНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ГРУЗИНСКОЙ НАЦИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX B. Условия для создания грузинской буржуазной нации окончательно созрели лишь во второй половине XIX в., в частности, в 60-70-х годах. В то время грузины уже представляли собой столь устойчивую историческую общность людей, которую характеризовали все основные признаки нации: общность языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры.

Борьба за народность грузинского литературного языка, начатая еще гениальным Шота Руставели, протекала в течение многих столетий. В позднефеодальную эпоху за нее боролись также выдающиеся деятели грузинской культуры, как Давид Гурамишвили, Сулхан-Саба Орбелиани и Николоз Бараташвили. Однако борьба с косностью и реакционными взглядами была нелегкой. Развитию языка мешали, с одной стороны, феодально-клерикальные идеологии (например католикос Антоний и его единомышленники), защищавшие интересы феодальной аристократии, а с другой деятельность персидских и турецких ассимиляторов, грозившая грузинскому языку полным уничтожением. Необходимые условия для превращения грузинского литературного языка в общенародный создались во второй половине XIX века. Эти условия хорошо использовали выдающиеся  представители этой эпохи — грузинские шестидесятники (тергдалеулни), которые свою борьбу против защитников старого строя начали именно с борьбы за народность грузинского литературного языка. В этом деле особенно велики заслуги Ильи Чавчавадзе и Акакия Церетели, а также известного грузинского педагога Якова Гогебашвили. Именно они утвердили в грузинской литературе народный язык, который ранее подвергался гонению со стороны реакционной аристократии и духовенства.

Во второй половине XIX века в основном завершилось восстановление целостности грузинской территории, теперь грузинские земли были надежно защищены от поползновений турецких и иранских агрессоров. Блестящие победы русской армии в войнах против Ирана и Турции, а также поражение Шамиля окончательно обеспечили безопасность территории Грузии.

Но для формирования грузинской нации необходимо было укрепить внутренние экономические связи, которые сплотили бы Грузию в единый хозяйственный организм. Возникновение во второй половине XIX в. этих внутренних экономических связей было обусловлено такими важными факторами, как падение крепостнического строя, развитие разделения общественного труда между отдельными частями Грузии и, как результат этого, расширение торговли, строительство шоссейных и железных дорог, рост городов, быстрое развитие капиталистических отношений в промышленности и в сельском хозяйстве.

Возрождение экономической жизни Грузии способствовало создание психической общности грузин, также являвшейся одним из необходимых условий формирования нации. Отличительные черты духовного облика грузин, особенности их «национального характера», складывались на протяжении длительного времени; на их развитии сказались не только географические условия, плотность населения и т.д., но, главным образом, особенности исторической жизни грузинского народа, который на протяжении многих веков стойко боролся с внешними врагами и не склонялся перед превратностями судьбы, принесшей ему немало испытаний. Грузинский народ выстоял в этой борьбе, сохранив свой язык, территорию и культуру. Не трудно оценить мужество и миролюбие народа, который слова «победа» и «мир» превратил в обычные взаимные приветствия.

Выражение общности психического склада грузинского народа является единство специфических особенностей его национальной культуры. Духовные качества грузинского народа отразились в таких памятниках культуры, как поэма «Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели, в поэмах и стихотворениях Давида Гурамишвили и Николоза Бараташвили, в бессмертных художественных творениях Ильи Чавчавадзе, Акакия Церетели, Важа Пшавела и других выдающихся грузинских писателей. В 60-70-х гг. грузинская культура предстанет перед нами уже как единая и общая для всего грузинского народа.

Так завершился во второй половине XIX в. исторический процесс формирования грузинской буржуазной нации, явившийся результатом совместной жизни, труда и борьбы грузинского народа на протяжении веков, от поколения к поколению.

В состав грузинской нации вошли как грузинские племена, так и некоторые этнические элементы негрузинского происхождения. Основное ядро грузинской нации, его огромнейшее большинство составили грузинские племена: карты, мегрелы и сваны (в число картов входят картлийцы, кахетинцы, имеретины, гурийцы, рачинцы, лечхумцы, пшав-хевсуры, горцы―мохевцы и др.). Именно эти грузинские племена и общины образовали костяк грузинской нации. Однако вместе с ними в состав грузинской нации вошли также и отдельные этнические группы негрузинского происхождения, которые на протяжении многих веков жили совместно с грузинами единой культурно-исторической жизнью на общей территории; таковы значительные группы армян, евреев, греков и др., которые поселились в Грузии еще в отдельные времена. Многие из них усвоили грузинский язык, как родной, восприняли грузинскую культуру и стали составной частью грузинского народа.

Как уже было сказано, длительный процесс формирования грузинской нации завершился во второй половине XIX в. Однако к этому времени все еще не произошло полного слияния всего населения, проживающего на территории Грузии.

На территории Грузии проживали значительные группы населения как грузинского, так и негрузинского происхождения, которые вследствие ряда исторических причин не вошли непосредственно в состав грузинской буржуазной нации. Таково было, например, население Аджарии, которое этнически принадлежит к грузинским племенам, в частности, к картам, но так как в течение нескольких веков было оторвано от своей родины ― Грузии, то отстало от грузин в экономическом развитии. Аджария освободилась от турецкого ига лишь в конце 70-х гг. и для ликвидации последствий влияния турецкой ассимиляции и более культурно-экономического развития этого края потребовалось длительное время.

В подобном положении находились и абхазы,¾ племя, родственное грузинам. Абхазы также на протяжении многих лет оставались под турецким господством, чем и объяснялась их экономическая и культурная отсталость. Правда, абхазы освободились от власти султана еще в начале XIX в., но  до 60-х гг., т.е. до упразднения в Абхазии независимого владетельного княжества, и даже позднее этот край экономически был слабо связан с остальной Грузией и его экономика развивалась медленно.

Третью группу населения составляли осетины, которые этнически не принадлежат к числу грузинских или родственных им племен, нос давних времени проживают вместе с грузинами в одинаковых культурно-исторических условиях и делят с ними общую судьбу. Южная Осетия является высокогорной страной и развитие ее производственных сил протекало медленными темпами.

Несмотря на все эти препятствующие причины, со второй половины XIX века экономические и культурные связи между отдельными районами Грузии, в том числе и Аджарии, и Абхазии, и Осетии, становились все более тесными.

Вместе с развитием экономической жизни Грузии происходил и процесс дальнейшей консолидации грузинской нации.

Такова вкратце история формирования грузинской буржуазной нации.

 
[1] «Иверия» здесь означает Грузию.



§2.УСИЛЕНИЕ КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА. НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ

ГРУЗИНСКОГО НАРОДА.

 

УСИЛЕНИЕ КОЛОНИАНОЙ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА. После присоединения в России экономическая и культурная жизнь Грузии стала развиваться значительно быстрее. Грузия стала на путь капиталистического развития, что само по себе было явление прогрессивным. Однако это происходило независимо от желания царского правительства, в соответствии с объективными законами общественного развития, теми законами, которые не подчиняются воле людей, в том числе и воле царей. Что же касается царизма, он являлся злейшим врагом всех народов России, в том числе и самого русского народа. Царизм превратил Россию в «тюрьму народов», где господствовала жесткая колониальная политика, политика угнетения всех нерусских народов.

Царская Россия являлась типичным многонациональным государством Восточной Европы, которое, наряду острыми социальными противоречиями, раздиралось глубочайшими национальными противоречиями.

В Западной Европе процесс формирования буржуазной нации исторически совпал с процессом превращения этих наций в независимые национальные государства; вследствие этого, формируясь в буржуазные нации, народы Западной Европы в то же время создавали и собственные национальные государства. Однако в Восточной Европе дело приняло другой оборот: крупные централизованные государства возникли раньше образования буржуазных наций, в результате чего в Восточной Европе появилось несколько многонациональных буржуазных государств, которые состояли из одной сильной, господствующей нации и нескольких слабых, покоренных наций. Когда эти покоренные малые нации пробудились для независимой жизни, они уже не смогли создать свои независимые национальные государства, т.к. столкнулись с непреодолимым сопротивлением господствующих классов главенствующей нации.

Именно в таком положение оказалась Грузия. Во главе Российского государства стояла исторически сложившаяся сильная, хорошо организованная дворянская военная буржуазия, которая энергично и последовательно проводила в Грузии колониальную политику. Царское самодержавие еще в первой половине XIX в. уничтожило в Грузии все признаки  независимого государства и преобразовало грузинские царства и владетельные княжества в обычные губернии Российской империи, которые управлялись царскими чиновниками.

В первой половине XIX в. царское правительство, в связи со сложной военно-политической обстановкой, вынуждено было сугубо осторожно проводить колониальную политику в Грузии. В этот период военно-стратегические позиции России на черноморском и каспийском  побережьях и на Кавказе были еще слабы. Против России ожесточенно боролись армии Ирана и Турции, а также многочисленные мюриды во главе с Шамилем. С Грузией Россию связывал единственный путь ― Военно-Грузинская дорога; железнодорожного сообщения  тогда еще не было, осуществлять же регулярное сообщение с Грузией по Черному морю не удавалось В этих условиях помощь грузинского народа имела исключительное значение для русской армии. Проникнутый глубокой независимостью к своим исконным врагам ― Ирану и Турции, грузинский народ единодушно стал на сторону России. Неоценимые услуги русской армии оказывало не только хорошо знавшее местные условия грузинское дворянство, которое преданно служило в рядах русской армии, но также и грузинское крестьянство  и городское население. Из крестьян создавались вспомогательные войска (милиция). Грузинское крестьянство снабжало русскую армию продовольствием и фуражом, строило и ремонтировало дороги. Немалую роль в обслуживании армии и ее тыла играли и жители грузинских городов ― рабочие, ремесленники и торговцы. Если учесть то обстоятельство, что ввозимые из России товары даже в мирное время не удовлетворяли потребностей развитого местного рынка и смой русской армии, то станет ясным, почему царское правительство на первых порах вынуждено было ограничить себя в проведении колониальной политики в Грузии.

Во второй половине XIX века положение существенно изменилось. В результате неоднократных побед русского оружия, позиции России на Кавказе и в районе Черного моря значительно укрепились. В 1865 году поражением Шамиля завершилось покорение Кавказа. После отмены крепостного права началось быстрое развитие капиталистического хозяйства. Стальные пути соединили Россию с Грузией и Закавказьем. Одновременно между черноморскими портами стали регулярно курсировать пароходы. Продукция российских фабрик и заводов широким потоком хлынула в Грузию. Перед Россией теперь практически встала задача экономического завоевания и закабаления Грузии, т.е. задача ее окончательного превращения в колониальную окраину царской России. Всем этим и объясняется  усиление колониального гнета в Грузии во второй половине XIX века.

В экономической сфере основной целью царизма являлось превращение Грузии в сырьевую базу и в рынок сбыта для российской капиталистической промышленности. В связи с этим грузинская промышленность развивалась односторонне и почти полностью зависела от русского и иностранного капитала.

В технико-экономической отношении Россия в то время, в сравнении с передовыми европейскими капиталистическими государствами, была отсталой страной и сама в значительной степени зависела от иностранного капитала. Царское правительство охотно предоставляло концессии  иностранным капиталистам, которых привлекали природные богатства Грузии. В погоне за высокими доходами иностранные капиталисты хищнически эксплуатировали богатейшие недра страны, грабили народ, вывозя за границу львиную долю прибылей.

Трудящиеся массы Грузии страдали под двойным гнетом ― под игом колониальной политики царизма и эксплуатации «собственных» помещиков и капиталистов. Все это не могло не вызвать гневного протеста со стороны грузинского народа.

В программу царской политики входила также колонизация районов Грузии. Колонистам, прибывшим из России предоставлялись лучшие земли и привилегии, притеснялось коренное население. Самодержавие сознательно разжигало национальную и религиозную рознь среди народов Закавказья, провоцировало их на кровавые столкновения.

В общественно-политической сфере колониальная политика царизма выражалась в стеснении и ограничении прав грузинского народа как в органах государственного управления, так и в местном самоуправлении, судопроизводстве, просвещении и т.д. Как уже говорилось выше, царское правительство, не сочло нужным ввести в Грузии даже куцое земство и институт присяжных заседателей, вследствие чего местные органы самоуправления и суд всецело находились в руках царского полицейского аппарата. Народ сторонился органов царской администрации и суда, т.к. видел в них лишь орудия притеснения. Большинство русских чиновников и судейских не владело языком народа, которым они «управляли». В суде и правительственных учреждениях все делопроизводство велось на русском языке.

Во второй половине XIX в. царизм открыто стал на путь полной русификации Грузии, на путь уничтожения самобытности культуры ее народа. Этой цели должны были в первую очередь служить школы, которые по замыслу реакционных царских чиновников, признаны были вынудить грузинскую молодежь совершенно отказаться от родного языка. Начиная с 60-х гг. чиновники министерства просвещения начинают постепенно изгонять грузинский язык из учебных заведений Грузии. В 90-х гг. в школах строго запрещалось не только преподавать но даже говорить на грузинском языке. Преподавателей-грузин отстранили от работы, заменяя из учителями совершенно не владевшими грузинским языком.

Жесточайшим притеснениям и преследованиям подверглась грузинская пресса. Царское правительство всеми мерами старалось ограничить издание грузинских книг, журналов и газет, а те немногочисленные периодические издания, которые выходили благодаря самоотверженным стараниям передовых грузинских деятелей, все время находились в тисках царской цензуры. Царское самодержавие еще в 1849 году учредило специальный орган ― «Кавказский цензурный комитет», целью которого являлось подавление в местной прессе малейшего проявления свободной мысли. Особенно преследовались те статьи  и художественные произведения, в которых выражались национальные чаяния грузинского народа. Дело дошло до того, что правительственные органы в 1882 году запретили упоминание в печати слова «Грузия», предписывая употреблять лишь наименование «Тифлисской» и «Кутаисской» губерний.

Не в лучшем положении находилось и дело издания грузинских книг. В слепом усердии царская цензура запрещала не только книги, в которых давалось описание народного быта, но и исторические произведения из жизни грузинских царей. В 1890 году правительство запретило распространение книги З.Гулисашвили «Книга для народного чтения о грузинских царях». Характерно, что инспектор Тифлисских народных школ А.Грен, которому эта книга была передана на рецензию,  обосновывая необходимость ее запрещения, говорил, что «в ней нет какой-либо запрещенной или неприемлемой мысли, однако, она все же опасна, так как вызывает национальные чувства».

Царская цензура и черносотенная пресса душили также грузинский  театр, который будил те же «национальные чувства». Цензура выбрасывала из текста пьес все места, в которых хотя бы косвенно автор касался социальных или национальных  проблем, Грузинский театральный деятель В.Гуниа, редактировавший газету «Театр», в 1886 году в своем дневнике писал: «Цензура связала меня по рукам и ногам, не дают вымолвить слова. Не знаю, что делать... цензура замучила»[1].

Реакционные русские публицисты, всячески третировали историческое прошлое грузинского народа. В 1882 году в газете реакционера Каткова «Московские ведомости» в связи с постановкой на тбилисской сцене пьесы Д.Эристави «Родина», была напечатана гнусная статейка, в которой высмеивалась национальная эмблема и историческая реликвия грузинского народа ― грузинское знамя. Статья в издевательском тоне рекомендовала грузинам забыть свое прошлое и продать знамя в цирк для клоунов.

Царизм намеренно культивировал на окраинах патриархально-феодальный гнет для того, чтобы держать массы в рабстве и невежестве: намеренно заселял лучшие уголки окраин колонизаторскими элементами для того, чтобы оттеснить местные национальные массы в худшие районы и усилить национальную рознь; стеснял, а иногда просто упразднял местную школу, театр, просветительные учреждения для того, чтобы держать массы в темноте; пресекал всякую инициативу лучших людей местного населения.

Такова была сущность колониальной политики русского царизма.

Преследованию и притеснению грузинской нации и ее культуры со стороны русского царизма содействовало реакционное грузинское дворянство. В первый период присоединения Грузии к России, грузинское дворянство, болезненно ощутившее утрату былых привилегий и могущества, попыталось поставить «национальный вопрос». Оно воспылало желанием вручить судьбу грузинского народа в руки грузинских царей, пытаясь использовать для этой цели недовольство грузинского крестьянства политикой русского царизма. Однако русское самодержавие быстро нашло общий язык с грузинским дворянством, приблизило его ко двору, предоставило теплые местечки в высшей администрации и этим завоевало его симпатии. Реакционное дворянство очень скоро забыло и «национальный вопрос», и интересы родной  страны, некоторые забыли даже родной язык и стали активными проводниками русификаторской политики  царизма. В своем предательстве национальных интересов они пали настолько низко, что пытались даже оправдать великодержавный шовинизм царского правительства, пытавшегося русифицировать грузинский народ и ликвидировать его как нацию. В 1872 году приложением к газете «Кавказ» вышла книжка К.Г.Мухранского «О существе национальной индивидуальности и об образовательном значении крупных народных единиц». В ней приводилась мысль о том, что существование малых наций отошло к прошлому и они должны теперь раствориться в крупных государствах. С помощью подобной «теории» автор старался оправдать русификаторскую политику царизма, которая ставила себя целью уничтожение грузинской нации и ее многовековой культуры.

Трудящиеся массы Грузии томились под двойным ярмом угнетения ― под тяжестью грубой колониальной политики царизма и под игом эксплуатации «собственного» дворянства, которое способствовало царизму. Все это не могло не вызвать в грузинском народе чувства величайшего гнева и протеста.

На невыносимое социальное и национальное угнетение грузинский народ ответил мощным освободительным движением.

РАСШИРЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ. Русское самодержавие, являвшееся выразителем воли реакционных дворян-помещиков и финансовой аристократии, угнетало и притесняло не только грузинский народ, но и все другие народы России. Осуществляя политику национально-колониального угнетения нерусских народов, царское правительство в то же время подвергало жесткому социальному гнету и эксплуатации собственный русский народ. Перед народами России, бесправными и угнетенными, остро встала задача освобождения от социального и национального угнетения.

В освободительном движении народов России ведущую роль сыграл великий русский народ, который первым поднял знамя борьбы против царизма и помещиков. Освободительное движение в России, как учит В. И. Ленин, прошло три главных этапа: 1) дворянский период, приблизительно с 1825 по 1861 год; 2) период разночинцев или буржуазно-демократический, приблизительно с 1861 по 1895 год; 3) пролетарский период, с 1895 года. Первым поколением революционеров, которые продолжив традиции Радищева, подняли восстание против царизма, явились декабристы. После них на борьбу с царизмом и крепостничеством выступили русские революционные демократы — Герцен, Белинский, Чернышевский и Добролюбов. Эти славные сыны русского народа признавали национальную независимость нерусских народов России и поддерживали их лучших представителей в борьбе против самодержавия и крепостнического строя.

Освободительное движение в Грузии в основном прошло аналогичные периоды, что и в России. Первый или дворянский период в Грузии начался приблизительно с 1832 года и продолжался до начала 60-х гг. В 60—90 гг. имел место период разночинцев или буржуазно-демократический, затем наступил пролетарский период.

Идеи русского освободительного движения оказали огромное влияние на содержание и направление грузинского национально-освободительного движения. Войдя, в начале XIX в., в состав Российской империи, Грузия оказалась вовлеченной не только в политическую и экономическую жизнь России. Передовые общественные деятели Грузии последовательно знакомились с социально-политическими взглядами декабристов, а затем и русских революционных демократов, идеи которых были особенно близки грузинским шестидесятникам-тергдалеулни.

Однако, в отличие от русского, грузинское освободительное движение имело и свои собственные задачи, которые диктовались особенностями тогдашней грузинской жизни. В сравнении с Россией, Грузия в экономическом отношении являлась более отсталой страной. К тому же, Грузия являясь колонией царской России, испытывала не только социальный, но к национальный гнет. Поэтому, если в России содержание и цель освободительного движения заключались в освобождении трудящихся масс от социальной несправедливости, то в Грузии помимо этой цели вставал также вопрос об избавлении грузинского народа от национального гнета. Таким образом, под влиянием русского освободительного движения и в результате особенностей условий тогдашней жизни Грузии, возникло грузинское национально-освободительное движение.

Зарождение грузинского национально-освободительного движения связано с известным дворянским заговором 1832 года. Этот заговор в основном выражал интересы и чаяния грузинского дворянства. Однако, среди участников заговора не было единства, поскольку в нем наряду с высшей феодальной знатью и представителями либерального дворянства, которое в большей или меньшей мере выражали идеологию дворянского класса, участвовали и такие лица, которые своими взглядами и убеждениями выражали интересы грузинского народа, в частности, его основной и угнетенной части — крестьянства. Это было левое крыло заговорщиков, положившее основу грузинскому национально-освободительному движению. Наиболее видными представителями этого крыла были выдающийся грузинский просветитель, философ и педагог Соломон Додашвили и его друг поэт С. Размадзе.

Царское самодержавие старалось самыми крутыми мерами подавить грузинское национально-освободительное движение. Но в ответ на возрастающий гнет царизма усиливалась гневная реакция угнетенных трудящихся масс, которая создавала более благоприятную почву для распространения национально-освободительных идей. В первой половине XIX века эти идеи нашли свое отражение в творчестве таких писателей и мыслителей, как С. Додашвили, А. Чавчавадзе, Г. Орбелиани, Н. Бараташвили. Г. Эристави и др. Впоследствии, на втором этапе национально-освободительного движения, его идеологами и идейными руководителями стали выдающиеся грузинские писатели и общественные деятели 60-х гг. — тергдалеулни.

Идеология грузинских шестидесятников вырабатывалась под влиянием общественных отношений, сложившихся к тому времени в Грузии. Крестьянство и городская беднота, составлявшие почти девять десятых всего населения Грузии, еще в первой половине XIX в. стали осознавать свои интересы. Пока грузинское дворянство находилось в оппозиции к царскому правительству, обе стороны заигрывали с крестьянами и ремесленниками, суля им в будущем различные блага, но лишь только царизм достиг соглашения с грузинским дворянством и утвердил своя позиции в Грузии, интересы трудового народа были преданы забвению, а сам он стал объектом беспощадной усиленной эксплуатации. Дворяне, аппетиты которых росли по мере развития денежного хозяйства, и которым покровительствовал царский режим, принялись без стеснения грабить собственных крестьян, активно поддерживая колониальную политику царизма. Предательское поведение дворянства открыло глаза трудящимся массам Грузии. Если раньше обездоленное грузинское крестьянство мечтало обрести свободу при помощи своего дворянства, а в иных случаях искало защиты от помещичьего произвола у царских чиновников, то вскоре крестьяне начали сознавать, что и царское правительство и «собственное» дворянство являются их заклятыми врагами. Уже во время гурийского крестьянского восстания 1841 года повстанцы выступили с оружием в руках как против царских войск, так и против помещиков. В последующий период, в особенности со времен Крымской войны и вплоть до крестьянской реформы, борьба крестьянства против царизма и крепостничества стала принимать все более широкий характер. В пореформенный период эта борьба не прекратилась, а наоборот, постепенно усиливалась и подготавливала условия для первой буржуазной революции.

К борьбе грузинских крестьян против царизма и помещиков присоединила свой голос и городская беднота — рабочие, ремесленники, мелкие торговцы, частично и молодая окрепшая буржуазия. Их голос с особой силой прозвучал в Тбилиси в 1865 году, когда ярким огнем всколыхнулось восстание городской бедноты.

Таким образом, основой национально-освободительного движения в Грузии являлась борьба бесправных и неимущих классов, т. е. «третьего сословия», против царизма и привилегированных классов. Во второй половине XIX века эта борьба все более возрастала в зависимости от того как усиливались колониальная политика царизма и эксплуатация трудящихся.

В свою очередь, рост борьбы угнетенных классов не мог не повлечь за собой и усиления идеологических форм этой борьбы. Центральное место в общественно-политической жизни Грузии 60—70-х годов XIX века заняли тергдалеулни — выдающиеся представители национально-освободительного движения.

 


[1] См. «Деятели грузинского театра о сценическом искусстве. Валериан Гуния». Тбилиси,1953, стр.IX.



§ 3.ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГРУЗИНСКИХ ШЕСТИДЕСЯТНИКОВ —ТЕРГДАЛЕУЛНИ

 

БОРЬБА ТЕРГДАЛЕУЛНИ ЗА НАЦИОНАЛЬНУЮ СВОБОДУ ГРУЗИНСКОГО НАРОДА. Грузинское прогрессивное идейное течений 60-х гг., которое являлось идеологическим выражением борьбы грузинского крестьянства и городской мелкой буржуазии против царизма и помещиков, следуя по пути общерусского освободительного движения, имело свои национальные специфические особенности и задачи.

Как указывал В. И. Ленин, в России в 60-х гг. XIX в. «все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом и его остатками».[1] Этим и объясняется то обстоятельство, что наиболее прогрессивные деятели России ставили своей основной целью уничтожение крепостного права и социальной несправедливости.

Эту задачу с неменьшей остротой ставили перед собой и грузинские прогрессивные деятели-тергдалеулни, развернувшие непримиримую борьбу против крепостничества и его пережитков. Однако, как уже говорилось выше, перед ними стояла и вторая, не менее важная задача — освобождение грузинского народа от национального угнетения. На идейном знамени тергдалеулни с одной стороны был начертан лозунг буржуазно-демократической революции: «свобода, равенство и братство», а с другой — выдвинутое Ильей Чавчавадзе требование: «мы сами должны распоряжаться собой».

В первый период своей деятельности тергдалеулни придерживались взгляда, что свобода грузинского народа осуществима при условии восстановления независимого грузинского государства, путем организации всеобщего народного восстания. Однако в дальнейшем, наблюдая за развитием русско-грузинских экономических отношений и учитывая положительное влияние передовой русской общественной жизни на грузинское общество, тергдалеулни пришли к выводу, что в то время отделение от России для Грузии не могло явиться прогрессивным шагом. Поэтому грузинские шестидесятники развернули борьбу за расширение политических прав грузинского народа в рамках Российской империи.

В своей борьбе как за социальное, так и национальное освобождение грузинского народа, тергдалеулни опирались на передовое русское общество. Лучшие сыны русского народа, выдающиеся революционные демократы всегда признавали право нерусских народов на национальную независимость и развитие национальной культуры. Дело истинного освобождения всех народов России, в том числе и великого русского народа, они справедливо связывали с задачей ниспровержения царизма.

Тергдалеулни ясно сознавали, что существуют две России, — царская Россия с ее реакционерами-черносотенцами и Россия революционных демократов — Россия Чернышевского. Герцена, Добролюбова. Тергдалеулни всеми силами боролись против реакционной царской России и в тоже время они гордились дружбой с прогрессивной Россией, которую глубоко уважали и любили. Грузинские шестидесятники хорошо знали, что передовые русские люди не сочувствовали колониальной политике господствующих классов России и смело выступали в защиту угнетенных народов. Именно о них говорил Илья Чавчавадзе: «К. счастью для России и находящихся под ее покровительством народов... в России есть и такие люди, которые понимают истинное назначение деятельности России на окраинах».[2]

Таким образом, в идеологии тергдалеулни тесно переплетались задачи социального и национального освобождения грузинского народа. Они старались разрешить обе эти задачи, однако выдвигали на первый план национальный вопрос. Руководители тергдалеулни говорили: «сначала дайте нам жить, а уже потом научите разбогатеть». Это означало, что освобождение Грузии от национального угнетения они считали наиболее жизненным вопросом для грузинского народа. Все остальные задачи, в том числе и вопрос о взаимоотношениях между дворянством и крестьянством, они собирались разрешить после осуществления национального освобождения.

В дело борьбы за национальные права грузинского народа значительный вклад внесли великие грузинские писатели Илья Чавчавадзе и Акакий Церетели. Страстным призывом к борьбе и глубокой любовью к многострадальной родине, в первую очередь, характеризуются следующие произведения Ильи Чавчавадзе: «Колыбельная», «Слышу, слышу», «Песня грузинских студентов», «Базалетское озеро», «Видение», «Грузинка-мать», «Записки проезжего», а также стихотворения, поэмы и рассказы Акакия Церетели «Свирель», «Древнему царству», «Светлячок», «Агмарт-агмарт», «Весна», «Кинжалу», «Долой», «Торникэ Эристави», «Натела», «Патара Кахи» и «Баши-Ачуки».

Уже в ранних стихотворениях И. Чавчавадзе звучал призыв к борьбе против царизма. Эта идея с особенной силой была выражена им в поэме «Мать и сын», которая является подлинным гимном свободы. Автор поэмы прямо призывает народ к свержению самодержавия; особой популярностью пользовались в грузинском народе следующие четверостишия:

 

Руку, войн на клинок!

Позабудь былые беды!

Час сраженья недалек,

Наступает день победы!...

Чтобы родину спасти,

Мы идем, друзей сзывая.

Ждет победа впереди —

Нас, сынов родного края.

 

Тергдалеулни непримиримо боролись не только против явных реакционеров, защищавших неприкосновенность самодержавия и крепостничества, но и против либерального дворянства которое на словах выступало защитником «всей грузинской нации», а на деле служило интересам царизма и крупных помещиков. Борьба тергдалеулни против грузинских реакционеров и либералов впервые приняла особо острый характер в начале 60-х гг., перед крестьянской реформой, когда в Грузии назревала революционная ситуация; второй этап этой борьбы выпал на период начала 70-х гг., когда полностью выявились отрицательные стороны буржуазных реформ и борьба трудящихся города и деревни против царизма и помещиков разгорелась с новой силой.

Одной из важных заслуг тергдалеулни являлось то, что они активно выступали против национальной замкнутости и ограниченности, призывали крепить дружбу и сотрудничество между народами.

Основным оружием борьбы тергдалеулни считали широкую пропаганду в народе своих идей, которую они вели преимущественно через легальную прессу. изредка прибегая и к нелегальным методам борьбы. Их печатными органами являлись журналы: «Сакартвелос моамбе» (1863), «Мнатоби» (1869 — 1872 гг.), «Кребули» (1871 — 1873 гг.), «Ивериа» (1877 — 1885 гг.); газеты «Дроэба», (1866 — 1885 гг.) и «Ивериа» (1885 — 1906 гг.).

Взгляды грузинских шестидесятников с наибольшей полнотой и ясностью сформулировали в своих произведениях выдающиеся грузинские писатели и мыслители Илья Чавчавадзе, Акакий Церетели, Нико Николадзе и Георгий Церетели.

 

И. Г. ЧАВЧАВАДЗЕ (1837 — 1907) Илья Григорьевич Чавчавадзе родился в кахетинском селе Кварели, в обедневшей княжеской семье. Отец и дяди Ильи служили офицерами в русской армии. Трое из его дядей — Симон, Гарсеван и Александр героически погибли в войне против Персии и мюридов Шамиля, четвертый — Михаил был убит во время одного из набегов горцев на Кахети. В борьбе с мюридами Шамиля погибли также дед Ильи — Паата и старший брат Константин. Отец Ильи — Григории Чавчавадзе был офицером Нижегородского полка и принимал участке во многих сражениях. Во время русско-турецкой войны 1828—1829 гг., был награжден боевыми орденами и медалями.

Детские годы Илья провел среди крестьянских детей. С ними же вместе получил первоначальное образование у сельского священника, который внушил мальчику безграничную любовь к родной стране. Большое влияние на умственное развитие маленького Ильи оказала также и его мать — Мариам, которая была умной и просвещенной для своего времени женщиной. В 1848 году Илью привезли учиться в Тбилиси. Некоторое время он обучался в частном пансионе, а в 1852 году поступил в Тбилисскую гимназию.

В 1857 году Илья отправился в Петербург и был зачислен студентом на юридический факультет Петербургского университета. Он провел в столице четыре года. Молодой Чавчавадзе возглавил студенческий кружок, состоявший из трех десятков обучавшихся в Петербурге грузин. Увлеченный идеями русских революционных демократов Чавчавадзе познакомился с Н. Г. Чернышевским и его сподвижниками и поддерживал с ними тесную связь. Чавчавадзе с огромным трудолюбием изучал русскую и западноевропейскую литературу, философию, общественные и экономические науки.

В 1861 году за участие в революционных выступлениях передового русского студенчества Чавчавадзе был исключен из университета. Еще до упразднения крепостного права Илья Чавчавадзе сплотил вокруг себя проникнутую идеями революционных демократов грузинскую молодежь и возглавил идейную борьбу за социальное и национальное освобождение грузинского народа.

Основанный Ильей Чавчавадзе прогрессивный журнал «Сакартвелос моамбе» («Вестник Грузии») превратился в трибуну грузинских шестидесятников— тергдалеулни, будившую народ и призывающую его к борьбе.

Царская цензура создала для «Сакартвелос моамбе» невыносимые условия, вследствие чего журнал скоро закрылся. После этого Илья вынужден был поступить на службу и почти десять лет прослужил в различных районах Грузии. Одно время он служил  в Кутаиси, а затем в Тифлисском и Душетском уездах в должностях мирового посредника и мирового судьи. Наряду со службой, И. Чавчавадзе вел плодотворную литературную и публицистическую деятельность. Для первого номера газеты «Дроэба» (1866 г.) он написал блестящую программную статью «Кое-что». В последующие годы на страницах «Дроэба» и журнала «Кребули» было опубликовано много выдающихся художественных произведений Ильи Чавчавадзе. Свое пребывание в провинции Чавчавадзе использовал для того, чтобы сблизиться с народом, лучше узнать его нужды и чаяния. В частности, Илья основательно изучил устное народное творчество. В 1871 — 1873 гг. он из Душети переслал для опубликования в редакцию журнала «Кребули» несколько тысяч собранных им «Крестьянских песен».

В начале 70-х гг., когда вновь пробудившаяся идейная борьба с новой силой всколыхнула передовые слои грузинского общества, лучшие представители прогрессивной интеллигенции обратились к Илье Чавчавадзе с просьбой вернуться в Тбилиси и возглавить оживившуюся общественную и литературную жизнь. Известный деятель тергдалеулни Нико Николадзе вспоминает: «Когда я вернулся из-за границы.. первым моим шагом было то, что я собрал всех тогдашних сторонников нового поколения и убедил их поехать в Душети, чтобы вновь вернуть Илью Чавчавадзе грузинской литературе и поставить его во главе грузинских дел. С этой мыслью и целью, в течение 1871 — 1873 гг. мы, мечтающие о возрождении грузинской литературы, по крайней мере пять раз ездили всем «скопом» в Душети».

В 1873 г. Илья Чавчавадзе уволился в отставку и возвратился в Тбилиси. В 1875 г. его избрали председателем правления тбилисского дворянского земельного банка, часть средств которого Чавчавадзе использовал на оказание помощи национальным культурным учреждениям. В 1877 г. Чавчавадзе основал газету «Ивериа», которая в дальнейшем была преобразована в журнал. В 1886 г., когда по распоряжению правительства газета «Дроэба» была закрыта, Илья вновь преобразовал журнал «Ивериа» в газету, которая в течение длительного времени оставалась единственной грузинской газетой. Наряду с литературной и научной работой, И. Чавчавадзе занимался разносторонней общественной деятельностью. В то время, в Грузии не существовало почти ни одного национального культурного учреждения, в создании и работе которого Чавчавадзе не принимал бы самого горячего и деятельного участия.

Илья Чавчавадзе был одним из самых выдающихся грузинских писателей и мыслителей, революционным демократом и великим просветителем грузинского народа; человек широко и всесторонне образованный, И. Чавчавадзе на протяжении всей второй половины XIX века стоял во главе прогрессивной грузинской интеллигенции, сплачивал передовые силы нации, воодушевлял и подымал их на борьбу против крепостничества и самодержавия, против колонизаторской политики. Несмотря на строжайшую цензуру, писателю удавалось печатать свои произведения, сурово осуждавшие царское самодержавие, его колониальную политику и весь прогнивший общественный строй. Если Чавчавадзе не удавалось пробиться сквозь рогатки цензуры, писатель прибегал к нелегальному распространению своих статей и памфлетов.

В 1871 году Чавчавадзе написал острый памфлет в стихах, озаглавленный им «Загадки». В этом памфлете мастерски высмеивались представители феодально-реакционной аристократии и либералы, без зазрения совести предававшие интересы грузинского народа. «Загадки» нелегально распространялись в рукописном виде. Редактор газеты «Дроэба». С. Месхи в одном из своих писем передает то огромное впечатление, которое произвели в Тбилиси «Загадки»; он писал: «В эти дни тут вышли два таких рукописных памфлета, которые взбудоражили весь город».

Решительный отпор дал Илья Чавчавадзе царскому мракобесу редактору «Московских ведомостей» Каткову, который в своей газете опубликовал заметку, оскорблявшую грузинское знамя и национальные чувства грузинского народа.

Илья Чавчавадзе был горячим патриотом своей родины. Он безгранично любил свой народ, в особенности крестьянство. Вместе с тем Чавчавадзе с величайшим уважением относился к другим народам. Он неоднократно высказывал свои горячие симпатии борющимся за свою национальную свободу итальянцам, ирландцам, полякам, чехам, венграм, грекам.

И. Чавчавадзе видел, что современные ему капиталистические нации были разделены на два противостоящих враждебных лагеря — тунеядцев-эксплуататоров и эксплуатируемые трудящиеся массы, между которыми и шла борьба не на жизнь, а на смерть. В этой борьбе все симпатии Ильи неизменно были на стороне трудящихся всех стран — рабочих и крестьян. Его горячее сочувствие европейскому рабочему движению ясно видно из его замечательного стихотворения, посвященного парижским коммунарам.

В стихотворении «День падения коммуны» поэт скорбит о растоптанной пятою тирана Парижской Коммуне, знамя которой он называет «великим знаменем освобождения трудящихся». С глубоким состраданием Чавчавадзе пишет о крови пролитой за святое дело и в заключение выражает сожаление, что падением Парижской Коммуны «истории задержан ход».

В последний период своей жизни И. Чавчавадзе интересовался марксистской литературой и высоко оценил труды основоположников научного коммунизма. Однако, несмотря на это он не смог подняться до материалистического, т. е. марксистского понимания истории и до конца своих дней оставался убежденным поборником социальных и национально-освободительных идей 60-х гг.

Не понимал Чавчавадзе и революционного значения рабочего класса, его исторической роли в деле освобождения трудящихся от ига самодержавия и капитализма. И наряду с этим трудно переоценить огромные заслуги великого писателя перед грузинским народом, ради которого Илья Чавчавадзе всю свою жизнь боролся с бесправием, национальным угнетением, неся просвещение в гущу народных масс. Вместе со своими единомышленниками он пробудил грузинскую нацию, дал толчок к развитию ее самосознания, чем безусловно содействовал подготовке трудящихся к предстоящей борьбе за свое социальное и национальное освобождение.

 

А. Р. ЦЕРЕТЕЛИ (1840 — 1915). Ближайшим соратником Ильи Чавчавадзе и достойным представителем молодого поколения шестидесятников был великий грузинский поэт Акакий Ростомович Церетели.

А. Церетели родился в Схвитори (Западная Грузия) в знатной княжеской семье. Его отец — Ростом Церетели был помещиком среднего достатка. Человек хотя и малообразованный, он обладал ясным и острым умом. В воспитании будущего поэта важную роль сыграла его мать Екатерина, происходившая из рода Абашидзе, женщина умная, образованная, горячая патриотка своей родины.

По старинному обычаю маленького Акакия отдали на воспитание в село Саване, в семью крепостного крестьянина Садунишвили, где он прожил шесть лет. Детские годы, проведенные в крестьянской среде, оказали большое влияние на формирование мировоззрения будущего великого поэта. Именно там он впервые почувствовал всю несправедливость крепостного строя и проникся любовью к угнетенному крестьянству.

В 1850 году Акакия Церетели отдали в Кутаисскую гимназию. Он учился превосходно, но не смог примириться с господствовавшим там грубым русификаторским режимом и ушел из последнего класса гимназии. В 1859 году Акакий отправился в Петербург. Он намеревался поступить в военное училище, но затем изменил свое решение и поступил вольнослушателем в университет, на факультет восточных языков.

Молодой грузинский поэт нашел в России весьма благоприятные условия для своего развития. Студенческие годы сыграли решающую роль в формировании мировоззрения А. Церетели, складывавшегося под влиянием идей русских революционных демократов.

Как вспоминает сам Церетели «в то время выступил саратовский семинарист Чернышевский, встал во главе журнала «Современник» и вместе с Добролюбовым, Антоновичем, Некрасовым и другими загремел на всю Россию. Россия пришла в движение... уже стало невозможно вновь обратить ее в рабство!».[3]

В Петербурге А. Церетели познакомился и подружился с И. Чавчавадзе. К тому же времени относится и еще одно значительное событие в жизни молодого поэта — встреча и знакомство с великим украинским кобзарем Тарасом Шевченко.

Писать стихи Акакий Церетели начал еще в VI классе гимназии. В 1860 году в январском номере «Цискари» было опубликовано его стихотворение «Тайное послание», сразу же завоевавшее популярность молодому поэту.

В 1864 году Акакий Церетели возвратился на родину, он отказался от поступления на государственную службу и всю свою долгую жизнь, все свое блестящее дарование отдал служению трудовому   народу.

Акакий Церетели был подлинно народным поэтом. Он часто путешествовал по Грузии и близко знакомился с жизнью народа. В его стихах, полных искреннего чувства, отражено настроение грузинского народа, угнетенного грузинского крестьянства. А. Церетели часто прибегал к сатире, острие которой было направлено против ненавистных народу царских чиновников и реакционного грузинского дворянства. Правдивые и меткие слова А. Церетели не давали покоя охранителям старого строя. Чем более возрастало социальное и национальное угнетение грузинского народа, тем белее креп голос А. Церетели в защиту интересов народа. Его поэзия будила народ, призывала его к борьбе и вселяла веру в победу.

Поэтому А. Церетели и был особенно любим народом.

 

Н. Я. НИКОЛАДЗЕ (1843 — 1928). Выдающийся грузинский публицист и мыслитель Николай Яковлевич Николадзе родился в г. Кутаиси, в купеческой семье. Отец его Яков Николадзе (по происхождению из крепостных крестьян) был человеком малообразованным, но умным и предприимчивым. Свое торговое дело он поставил на широкую ногу, вел дела не только в России, но и в Европе. Мать будущего публициста — Елизавета Лордкипанидзе, женщина образованная и начитанная, уже в детстве привила своему сыну любовь к грузинской литературе. Учиться Нико Николадзе начал в раннем возрасте; сначала обучался у частных преподавателей, затем поступил в Кутаисскую гимназию. В этом учебном заведении Н. Николадзе пробыл девять лет, но особых знаний оттуда не вынес. В гимназии все предметы преподавались на русском языке, которым многие учащиеся не владели. Отсюда и отсутствие интереса к изучаемым предметам и отчужденность между учениками и учителями гимназии. В своих воспоминаниях Н. Николадзе пишет: «Кажется ни в одном учебном заведении во всем мире нельзя было встретить такого отдаления и равнодушия между учителями и учащимися, какое имело место в Кутаисской гимназии в те времена, когда мы там учились».[4]

В 1861 году Н. Николадзе поступил в Петербургский университет. Однако ему не пришлось там долго оставаться: за активное участие в студенческих беспорядках Н. Николадзе вместе с другими революционными студентами был заключен в Кронштадтскую крепость. После освобождения Николадзе по решению властей должен был покинуть Петербург, но ему удалось выхлопотать разрешение и некоторое время остаться в столице. В 1864 году Н. Николадзе выехал за границу.

Краткий период жизни в Петербурге имел для будущего публициста большое значение. Здесь для Н. Николадзе впервые прозвучало живое слово революционных демократов. «Ради такого слова я поехал в Россию, в надежде на него полюбил студенчество и уважение к нему хранил в сердце в течение этих трех лет», — писал Н. Николадзе в своих воспоминаниях. Во время пребывания в Петербурге он активно сотрудничал с деятелями освободительного движения. Н. Николадзе познакомился с Н. Чернышевским, с которым сблизился и в дальнейшем поддерживал постоянную связь. За границей Н. Николадзе познакомился с другим выдающимся русским революционным-демократом А. Герценом и стал активно сотрудничать в его газете «Колокол», издававшейся в Лондоне.

В 1866 году, в связи с покушением Каракозова на императора Александра II, Н. Николадзе издал в Женеве брошюру «Правительство и новое поколение», в котором резко выступал против царского правительства, хотя и осуждал террористические акты, как метод борьбы. В 1868 году Николадзе вместе с Л. Мечниковым издавал в Женеве на русском языке журнал «Современность». В том же году под его редакцией в Женеве был издан первый том произведений Н. Чернышевского.

В 1869 году Н. Николадзе возвратился из Европы на родину и сразу же окунулся в атмосферу напряженной борьбы между тергдалеулни и представителями старого поколения. Николадзе активно участвовал в периодической печати тергдалеулни — «Дроэба» и «Кребули», а затем основал свою газету «Обзор» (1878 г.), издававшуюся на русском языке в продолжении двух лет.

Деятельность Н. Николадзе оживила в 70-х годах движение тергдалеулни. Его талантливые, острые публицистические статьи явились толчком для дальнейшего развития грузинской общественной мысли. Передовые демократические идеи, которые в этот период неустанно проповедовал Н. Николадзе, повышали самосознание грузинского народа, поднимая его на борьбу против царизма и помещиков.

 

Г. Е. ЦЕРЕТЕЛИ (1842 — 1900). Одним из выдающихся представителей шестидесятников является талантливый писатель и мыслитель Георгий Ефимович Церетели. Г. Церетели родился в селе Гориса, в Западной Грузии в семье дворянина. Мать он потерял рано. Воспитанием мальчика занимался его отец, Ефимий (Эквтиме) Церетели — человек образованный. Он привил сыну любовь к литературе. Впоследствии, когда разгорелась полемика между представителями старого и нового поколений, Ефимий Церетели выступал в периодической печати, как ярый защитник реакционного дворянства.

Начальное образование Г. Церетели получил дома, а когда ему исполнилось девять лет, его отдали в Кутаисскую гимназию. Впоследствии Г. Церетели написал повесть «Цветы нашей жизни», в которой изложил свои впечатления от пребывания в гимназии и резко раскритиковал тогдашнюю систему воспитания и обучения.

В 1860 году, по окончании гимназии, Церетели поступил в Петербургский университет на естественный факультет.

По приезде в Петербург Георгий Церетели проявил большой интерес к передовым идеям, которые проповедовались лучшими сынами России. Он со всем юношеским пылом включился в освободительное движение. Вместе с группой студентов, среди которых были и его соотечественники Н. Николадзе, К. Лордкипанидзе, В. Гогоберидзе и др., Георгий Церетели в 1861 г. оказался в заключении в Кронштадтской крепости.

Именно эти памятные дни студенческих выступлений 1861 г. сыграли решающую роль в формировании мировоззрения Георгия Церетели, определили направление его будущей деятельности

В лице Церетели Грузия обрела выдающегося литератора, неутомимого борца за счастье народа. Широкая художественная фантазия талантливого беллетриста гармонически сочеталась с пламенным темпераментом борца-практика. Естественно, что Георгий Церетели горячо сочувствовал той борьбе, которую вел Илья Чавчавадзе против консервативных воззрений журнала «Цискари». Еще будучи в Петербурге, Церетели заинтересовался полемикой начавшейся между представителями дворянской идеологии и тергдалеулни.

В конце 1863 года Г. Церетели возвратился в Грузию и активно включился в общественную жизнь страны. Спустя несколько лет, Г. Церетели становится выдающимся деятелем грузинской периодической прессы. В 1866 году он возглавил основанную по предложению И. Чавчавадзе газету «Дроэба», являвшуюся прогрессивным органом, объединившим вокруг себя грузинскую интеллигенцию. Г. Церетели редактировал эту газету до 1869 года и положил немало труда, чтобы сделать ее подлинной трибуной грузинских революционных демократов. В 1868 году Церетели основал «Сасопло газети», которую редактировал в течение нескольких лет. В 1871 г. стал выходить новый печатный орган тергдалеулни — журнал «Кребули», редактором которого стал Георгий Церетели. «Кребули» сыграл значительную роль в деле распространения передовых идей нового поколения.

В 1873 году Г. Церетели уезжает в Западную Европу. Возвратившись на родину в 1877 году, он развернул большую практическую работу в целях развития грузинской отечественной промышленности, а также по созданию ее новых отраслей.

Наряду с широкой общественной и редакторской деятельностью, Г. Церетели неутомимо работал и в области художественной литературы, а также занимался плодотворной научной работой. В его творчестве реалистически отразился процесс развития в Грузии капиталистических отношений. Многогранные талантливые художественные произведения и публицистика Г. Церетели с кристальной ясностью отражали идеологию тергдалеулни.

Произведения Г. Церетели наносили тяжелые удары старой, феодально-клерикальной идеологии, содействовали распространению новых, демократических идей.

 

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ ШЕСТИДЕСЯТНИКОВ. «СПРАВЕДЛИВОЕ ОБЩЕСТВО». Грузинские шестидесятники, борясь против царского самодержавия и крепостничества, мечтали о построении нового общества, основанного на принципах справедливости и равноправия. Они желали установить такие общественные отношения, при которых не имели бы места социальное и национальное угнетение людей, были бы ликвидированы сословные привилегии и все люди стали бы равны перед лицом закона.

Тергдалеулни хорошо понимали, что в то время на всем земном шаре нигде не было государства с удовлетворительным общественным строем. Н. Николадзе писал в 1875 году: «До настоящего времени в мире нет ни одного народа, общественный строй которого можно считать удовлетворительным. Наиболее просвещенные и счастливые народы, — французы, англичане, американцы, — не говоря о других, страдают от неупорядоченности общественных и экономических взаимоотношений. Они признают, что современные общественные отношения не должны быть вечными, и что необходимо стремление к более справедливому строю и лучшему распределению общественных обязанностей и прав. Недовольство современным строем, стремление к установлению в мире человеческих отношений и «общественной гармонии» характерны для всех народов»[5]. Грузинские шестидесятники, восприняв идеи русских революционных демократов, исходя из специфических особенностей своей страны наметили свои пути построения общества, в котором надеялись воплотить идеалы: «свободы, равенства и братства».

По мнению тергдалеулни основой «справедливого общества» должен был стать свободный труд. Трудиться обязаны в равной мере все сословия, а для того, чтобы оградить себя от эксплуатации, отдельные группы трудящихся, связанные общностью интересов, должны объединяться в ассоциации и кооперативные товарищества, обеспечивающие им наиболее выгодное ведение хозяйства.

Взгляды и теории грузинских шестидесятников формировались под влиянием русских и европейских утопистов-социалистов (Чернышевский, Сен-Симон и др.). Тергдалеулни, как и некоторые их учителя, не выставляли требований уничтожения частной собственности и классов. Они искренне верили, что их «справедливое общество» явится подлинным благом для грузинского народа. Подобно всем теоретикам утопического социализма, тергдалеулни считали, что после отмены крепостного права путем политических реформ и экономических преобразований возможно было добиться гражданских свобод и национальной независимости для своего народа. С учением Маркса тергдалеулни не были знакомы, они не могли понять того, что без классовой борьбы, без экспроприации частной собственности у помещиков и буржуазии, которые всеми силами стали бы отстаивать свои привилегии, невозможно было осуществить построение «справедливого общества».

Тергдалеулни не сумели найти верного пути для претворения в жизнь своих замыслов, поскольку они признавали право частной собственности на орудия и средства производства, следовательно их «справедливое общество» являлось буржуазным обществом, основанном на имущественном неравенстве и эксплуатации человека человеком.

Несмотря на ошибочные взгляды грузинских шестидесятников, их деятельность не прошла бесследно; она содействовала росту народного сознания, подготавливала трудящихся к борьбе за истинно справедливый и счастливый общественный строй.

 


[1] В. И. Ленин. Соч., т. 2, стр. 473

[2] См. газ. «Ивериа», 1899 г., от 27 октября.

[3] Акакий Церетели, Избр. соч. 1940. стр. 456—457.

[4] Н. Николадзе, Избр. сор., т. 1, стр. 34.

[5] Н. Николадзе, Избр. соч., т. II, стр. 120.